Глава X
В Небесном Дворце наступило очередное утро. Цзыся прибыла в Персиковый сад. Она увидела Сунь Укуна, спящего на одном из деревьев. Его руки слегка подрагивали. Цзыся подошла чуть ближе, размышляя, стоит ли его будить.
Внезапно Сунь Укун развернулся и одним прыжком встал. Не успела фея вскрикнуть, как её запястье оказалось в мёртвой хватке, а посох с золотыми обручами устремился к голове. Цзиньгубан остановился, едва коснувшись её волос. Она замерла как вкопанная. Сунь Укун пристально взглянул на неё:
– Что ты здесь делаешь? Не стоит ко мне так подкрадываться.
– Ты… Ты такой беспокойный, тебе снились кошмары?
– …Нет.
– А я часто вижу сны. Очень красивые сны.
– А какое мне до этого дело? – Сунь Укун забрался обратно на дерево.
– Я очень хочу поделиться ими с кем-нибудь, но боги не желают меня слушать.
– Я тоже не желаю, – Сунь Укун прислонился к ветке, закрыл глаза и снова приготовился спать.
– Скажи, какая она – гора Хуаго? – спросила Цзыся.
Сунь Укун открыл глаза, посмотрел на небо и долго думал, прежде чем сказать:
– Гора Хуаго? Она прекрасна… Да, она очень красива.
– В чём её красота? Правда ли, что летом она вся покрывается пурпурными цветами?
– Красными.
– Да-да! И осенью опавшие листья покрывают всю землю, делая её похожей на мягкий ковёр. А горы и леса остаются зелёными, среди лугов возле их подножий скачут олени. Если поднять взгляд, золотистый солнечный свет омывает лицо, а в небе, синем, словно прозрачный нефрит, мелькают тени журавлей и диких гусей…
– Ты…
– …а когда наступает зима, горы и леса покрываются белым снегом, дикая природа становится безмятежной и спокойной. На деревьях висят кристально чистые сосульки, и каждое дерево похоже на нефритовую скульптуру. В их дуплах живут белки: они слушают свист ветра и шёпот падающего снега, мечтая о скорой весне…
– Хм, ты описываешь всё так, будто сама там жила.
– Я вижу всё это во снах. Постоянно вижу. Мне снится бесконечный прекрасный лес, а я живу в нём в облике белки! – Цзыся пришла в восторг, едва прикоснувшись к этим воспоминаниям.
– Ха, белка! Можешь лазить по деревьям? Тогда залезай ко мне!
Цзыся последовала его призыву и устроилась рядом на ветке.
– Может, я вижу во снах свою прошлую жизнь? Каждый раз, когда я просыпалась, я была уверена, что это место действительно существует! Сунь Укун, Хуаго так прекрасна… зачем тебе вообще нужны эти Небеса?
– Я думаю, здесь тоже неплохо. Здесь есть звёзды и луна, нет диких зверей, не нужно каждый день заботиться о еде.
– Но разве тебе не кажется, что здесь слишком одиноко и безжизненно? Неужели ты не хочешь вернуться обратно?
– На что ты намекаешь?
– Если решишь вернуться, забери меня с собой. Я хочу её увидеть, – сказала Цзыся.
– Ха! Взять тебя на гору Хуаго?
– Я только взгляну одним глазком, а потом вернусь на Небеса, когда исполню своё желание.
– Ты правда этого хочешь?
– Да! – Цзыся энергично кивнула.
– У тебя будет шанс, – сказал Сунь Укун. Затем он спрыгнул с дерева и ушёл.
– Ну и чудак, – пробормотала Цзыся. Она поспешила вернуться во дворец, её лицо выглядело разочарованным. Но вскоре она снова улыбнулась, вспомнив свой сон. В нём море сверкало тысячами серебряных огоньков в лунном свете. На высокой скале у берега стояла каменная обезьяна, заворожённо смотревшая на водную гладь.
Сунь Укун шёл и вспоминал былое время. Цзиньгубан всё ещё находился в его ухе, и это его успокаивало. Ночь была слишком тихой.
«Гора Хуаго, правда ли я так хочу туда вернуться?» – подумал он.
– Цзыся, почему ты дни напролёт проводишь с этой обезьяной? – спросил Эрлан Шэнь. – Он царь яогуаев, который убивает, не моргнув глазом.
– Я думаю, если не обращать внимания на его необщительность, он не такой уж и страшный, как рассказывают легенды.
– Ты просто не видела его в гневе. Небеса и армия демонов воевали годами. Бесчисленное множество воинов и генералов погибло от его рук. Мне тоже не раз доводилось сражаться с ним. Он чрезвычайно опасен. Никто не осмеливается заходить в Персиковый сад без особой надобности, а ты ходишь туда просто так!
– Я просто хочу, чтобы он отвёл меня на гору Хуаго.
– Гора Хуаго! К чему тебе это?
– Я хотела взглянуть разок. Сунь Укун сказал, что там очень красиво.
– …Ты действительно желаешь отправиться туда? – нахмурился Эрлан Шэнь. – Ладно, я свожу тебя, и ты всё увидишь.
– Так здорово! – воскликнула Цзыся.
Огромная колесница с грохотом пронеслась по небу.
– Почему ты выбрал именно эту колесницу? Она обита толстым слоем железа и усеяна шипами. Она похожа на монстра, – удивлённо спросила Цзыся.
– Сейчас узнаешь, – сурово произнёс Эрлан, глядя вперёд. Цзыся внезапно заметила: выражение его лица было таким же, как у Сунь Укуна в тот день, когда он проснулся. В глубине души он чего-то боялся.
Сквозь густые чёрные облака виднелась земля с голубоватым отливом.
– Спускайся, мы прибыли, – сказал Эрлан, когда колесница опустилась на землю. Цзыся вышла из неё и почувствовала отвратительный запах.
Перед ней простирался чёрный горный хребет, покрытый выжженным лесом. Обугленные деревья тянулись по склонам, напоминая свирепые когти, пронзаюшие почву. Густой чёрный туман стелился над землёй, затмевая солнечный свет и превращая день в ночь. Горы казались мёртвыми, и лишь жуткие крики странных птиц, подобные плачу призраков, разрывали тишину.
– Это гора Хуаго, – сказал Эрлан Шэнь. – Место, о котором ты грезила.
– Не могу поверить! Это не оно! Почему она выглядит так? – воскликнула Цзыся.
– А почему она должна выглядеть иначе? – Эрлан шагнул вперёд и пнул камень, лежавший на земле. Камень перевернулся, и Цзыся увидела на нём несколько слов: «Гора Хуаго – благословенная земля. Пещера Водного занавеса».
– Эта обезьяна тебя обманула. Разве место, где обитают яогуаи, может быть красивым? Как чудовища могут жить среди прекрасных лесов? Только Небеса могут быть живописными.
Цзыся не находила слов от потрясения.
– Теперь, когда твоё желание исполнено, мы можем вернуться?
– …Я хочу остаться ненадолго.
– Здесь прячутся яогуаи. Советую уйти как можно скорее. Это не лучшее место для небесных фей.
– Я никогда не выходила за пределы Чертогов. И не могла представить, что мир внизу может выглядеть так.
– Не все места такие. Там, где люди чтут богов, всё находится в гармонии, и существа живут в мире. Если хочешь, мы сходим туда. И когда вернёмся на Небеса, перестань водиться с этой демонической обезьяной.
– Получается, всё то, что мне снилось… это была не Хуаго? – пробормотала Цзыся.
– Давай пройдёмся по этим местам, и ты всё увидишь сама.
Эрлан и Цзыся пролетели над горой по небу.
– Что это за странные птицы? Я никогда раньше подобных не видела, – спросила Цзыся.
– Вон те? Это души яогуаев, погибших в войне между демонами и Небесами. Они не могут попасть в подземный мир и никогда не возродятся. Им остаются лишь вечные стенания.
– Так… здесь нет живых существ?
– Почему же нет?
Он развернулся, исчез и через мгновение вернулся с гусём в руке.
– Здесь живут дикие гуси? – спросила Цзыся.
– Я поймал одного, чтобы использовать в качестве наживки. Смотри внимательно.
Эрлан пустил птице кровь и пролил струйкой на землю. Внезапно комья почвы начали переворачиваться, и из неё выскочило множество яогуаев. Они сбились в кучу, образовав подобие холма там, где пролилась кровь. Некоторые даже дрались друг с другом, разрывая своих собратьев на куски. Цзыся стояла в полном потрясении.
Несколько дней спустя. В Персиковом саду Небесного дворца
– Я была на горе Хуаго, – сказала Цзыся.
– О! Ну как? Там было весело? – спросил Сунь Укун, но на его лице не было улыбки.
– Я всё видела.
– Ох.
– Почему ты мне солгал?
– Ну, раз ты говоришь, что я тебе солгал, значит, я и правда солгал, – сказал Сунь Укун.
– Я сюда больше не приду.
– Отлично.
– Тебе и правда нравится такая жизнь — сидеть в одиночестве в саду и разговаривать с деревьями?
– Это в любом случае лучше прежней жизни.
– Почему ты вообще решил сражаться против Небес?
– Я думал… некоторые вещи можно изменить при помощи грубой силы. Позже я понял, что это лишь преумножило страдания. Поэтому я согласился стать небожителем.
– Но в их глазах ты так и остался яогуаем.
– Боги, яогуаи… Да какая разница?
– Богами не движут такие надменные и жадные желания!
– Правда? Раз боги не надменные, то почему они не могут стерпеть даже малейшего неуважения? Раз боги не жадные, то почему они держат в своих руках судьбы миллионов существ на земле? – в воздухе повисло молчание. Затем Сунь Укун повысил голос: – Зачем мне это небожительство? Затем что, по крайней мере, моя жизнь не будет в их руках.
– Но ты бросил всех этих яогуаев на земле.
– С самого начала я ошибался. Яогуаи никогда не нуждались в спасении. Если пытаться вернуть их к нормальной жизни, они понесут от этого только вред.
– Я не понимаю, о чём ты.
– Сейчас я хочу спасти только себя, – сказал Сунь Укун со странной улыбкой.
– Раньше я думала, что ты отличаешься от остальных богов и будд.
– Раньше всё было иначе.
– Сейчас ты ничем от них не отличаешься. Ты витаешь в облаках без цели и желаний. Раньше я восхищалась тобой, потому что у тебя была душа, но теперь ты её потерял, чтобы бы стать небожителем! – с горькой усмешкой сказала Цзыся.
– Зато этот путь лишён боли, – сказал Сунь Укун и ударил по стоящему рядом дереву. – Видишь? Я ощущаю боль всё меньше и меньше. Это удивительное чувство.
– Что за боль? Почему ты её так боишься?
В глазах Сунь Укуна промелькнула ярость. Он схватил Цзысю и злобно произнёс:
– Когда ты витаешь в своих снах в облике белки в большом лесу, что ты слышишь? Слышишь вой глубокой ночью?
– О чём ты? Отпусти меня! – в ужасе закричала Цзыся.
– Тебе страшно? А ты слышала хруст? Когда хищник разгрызает чужие кости? Следующей, кого могут пережевать, можешь оказаться ты! Этот звук будет преследовать тебя по ночам во снах, и ты будешь молить о каждом новом дне. Ведь в любой момент он может не наступить.
– Отпусти меня, ты меня пугаешь!
– Когда ты сидишь на дереве и не можешь сомкнуть глаз ни на секунду, постоянно прислушиваясь к любому шороху. Ты наверняка перепугаешься ещё сильнее, когда увидишь чьи-то окровавленные клыки! Твоё тело всегда в напряжении и готово вскочить, чтобы бежать или сражаться. Каждое утро ты думаешь: “Слава Небесам, я пережил ещё одну ночь”. Видя заслуженный день, ты прыгаешь и кричишь от радости, но ночь опустится вновь, и ты вновь начнёшь бояться смерти. Ты не знаешь, каково это, жить вот так каждый день. О… теперь ты понимаешь, почему я так хочу быть небожителем? – Сунь Укун произнёс всё на одном дыхании, с облегчением отпустил Цзысю и отвернулся от неё.
– …Но ты же такой сильный…
– А толку? Когда я родился, моим самым заветным желанием было победить другого самца на дереве напротив, который вечно воровал мою еду. Когда я одолел его, я победил всех обезьян в племени и стал их царём. Потом моей ежедневной обязанностью стало висеть на кроне дерева и наблюдать за следами тигров, медведей и леопардов, чтобы оповещать остальных об опасности. Ты хоть знаешь это чувство, когда за тобой гонится леопард? Когда у тебя кончается дыхание… – Сунь Укун начал тяжело дышать, но постарался взять себя в руки, потерев рукой шею, – Чёрт возьми, я надеялся, что уже давно забыл об этом…
– Я бы хотела узнать больше, – Цзыся схватила Сунь Укуна за одежду и потянула к себе.
– Не хочу об этом говорить. Мне приходилось своими глазами видеть смерть своих сородичей. Я не хотел, чтобы солнце садилось, но закат приходил каждый день. Я не мог понять, за что нам такие страдания. В тот день меня осенила мысль: могу ли я спасти их? Или хотя бы себя? Тогда я отправился за море, чтобы научиться искусству бессмертия, там освоил семьдесят два превращения и спросил своего учителя, могу ли я больше не бояться смерти. Он лишь покачал головой и рассмеялся. Вернувшись, я обнаружил, что ничто больше не может мне навредить. Тот момент казался самым счастливым в моей жизни. Но всё хорошее всегда длится недолго…
Сунь Укун внезапно замолчал, устремив взгляд прямо перед собой. Цзыся заметила в его глазах странный блеск — полный ужаса и негодования.
– Почему? Зачем боги существуют? Почему именно они контролируют жизнь и смерть, всё сущее в этом мире! – стиснув зубы, произнёс Сунь Укун.
– Потому что они его создали?
– Но меня нет! Я был порождён камнем! Небом и землёй! Никто не имеет права распоряжаться моей жизнью или смертью, будь то Владыка преисподней или Нефритовый император!
– Так это ты… навёл беспорядок в подземном царстве?
– Хе-хе-хе, – Сунь Укун громко рассмеялся, звук его смеха был подобен плачу, – Я вычеркнул имена из Книги Жизни и Смерти, из десяти её тетрадей. С тех пор все мои обезьяны обрели бессмертие, и вся наша земля наполнилась жизнью. Я считал, что это положит начало нашему беззаботному существованию, но я не ожидал, что…
– Что?
– Выходит так, что каждое существо, над которым Небеса не имеют власти, они называют яогуаем.
Цзыся была шокирована. Когда она слышала, как боги разговаривают о яогуаях, она представляла их чудовищами, творящими одно зло. Она не ожидала, что реальность обстоит именно так. Сунь Укун продолжил:
– Оказывается, боги не могут позволить свободно жить существам, независимым от их воли…
Он замолчал и глубоко задумался. Затем повернулся и собрался уходить. Цзыся ухватила его за край одежды и сказала:
– В те времена… Столетней войны между богами и демонами. Чертоги не могли победить тебя. Поэтому они решили заключить с тобой сделку? А те яогуаи…
– Небеса пообещали не убивать их, а гора Хуаго была уничтожена огнём войны. Ни единой травинки не осталось. Теперь это настоящий ад.
– Ты просто оставил их там?
– Я совершил ошибку, подарив им бессмертие. Я не мог их спасти. Думаю, ты видела тех странных птиц над Хуаго, – он надолго замолчал, – Если бы я продолжил бороться, сейчас был бы среди них.
Цзыся опустила голову и замолчала. Когда она вновь подняла взгляд, Сунь Укуна уже не было рядом.
