Верховный Владыка Лао Цзюнь
Лао Цзюнь – одно из важнейших божеств даосского пантеона. В религиозной традиции он известен как Тайшан Лао Цзюнь – «Верховный Достопочтенный Владыка Лао», небесное воплощение мудрости Дао.
Лао Цзюнь напрямую связан с легендарным философом Лао Цзы – автором трактата “Дао дэ цзин”.
В ранних исторических источниках Лао Цзы представлен как мудрец эпохи Чжоу, хранитель архивов и учитель, который покинул Китай, отправившись на запад. Однако в религиозном даосизме его образ постепенно обожествился. Философ стал восприниматься как вечное проявление Дао, которое время от времени воплощается в мире людей.
В этой традиции Лао Цзюнь является божественной формой Лао Цзы. Считается, что он существовал задолго до рождения философа и лишь однажды явился в человеческом облике, чтобы передать людям учение Дао.
В даосской космологии Лао Цзюнь занимает чрезвычайно высокое положение. Он входит в триаду высших даосских божеств:
Юаньши Тяньцзунь — Первоначальный Небесный Владыка
Линбао Тяньцзунь — Небесный Владыка Сокровищ Духа
Лао Цзюнь — воплощение учения Дао и наставник бессмертных
В религиозных текстах он выступает как учитель мудрецов, алхимик и хранитель тайных знаний о бессмертии.
В “Путешествии на Запад” Лао Цзюнь появляется как один из высших небесных бессмертных, живущий во дворце Тушита на Небесах. Он изображается мудрым, спокойным и немного отстранённым от небесной бюрократии, его интересуют прежде всего алхимия и духовные практики.
За основу образа Лао Цзюня в нашей адаптации был взят его сценический облик из Пекинской оперы. В этом театральном жанре персонажи формируются через строго определённый язык костюма и грима, благодаря чему зритель сразу считывает их статус и характер. Образ Лао Цзюня на театральной сцене традиционно отличается торжественностью и монументальностью. Мы опирались на эти элементы как на культурную основу персонажа, стараясь сохранить узнаваемость и одновременно адаптировать образ для нашей визуальной стилистики.
Цветовая гамма также была выбрана не случайно. Мы использовали преимущественно чёрно-белые тона, дополняя их орнаментами в виде триграмм, символами Инь-Ян и образами пламени. Чёрное и белое в даосской символике напрямую связаны с принципом дуальности мира. Триграммы, заимствованные из системы И-цзин, усиливают эту идею: они являются символами космических процессов и изменений. Добавленные в орнамент костюма, они подчеркивают, что Лао Цзюнь – это божество, связанное с фундаментальными законами мироздания. Образы огня, в свою очередь, отсылают к его алхимической деятельности и к печи, в которой создаются эликсиры бессмертия.
Во многих адаптациях Лао Цзюнь изображается как мягкий и почти безобидный старец – добродушный мудрец, напоминающий спокойного дедушку-наставника. Такой образ делает персонажа более дружелюбным, но одновременно ослабляет ощущение его истинного статуса. Поэтому в нашей интерпретации мы решили усилить ощущение его силы и авторитета. Его лицо, осанка и общий силуэт стали более строгими и собранными, чтобы при взгляде на него сразу возникало ощущение огромной внутренней силы.
Работая над дизайном, мы сознательно сосредоточились не столько на точном воспроизведении деталей одежды и исторических атрибутов, сколько на общей пластике формы и силуэта. Нам хотелось создать фигуру, которая буквально заполняет пространство вокруг себя. Широкие рукава, длинные ниспадающие линии одежды и высокий головной убор визуально увеличивают фигуру персонажа, создавая ощущение масштабности. Благодаря этому Лао Цзюнь словно затмевает окружающих одним своим появлением. При этом важно было сохранить баланс – сделать образ властным и серьёзным, но не превратить его в антагониста.
Алхимические атрибуты в образе персонажа служат прямым указанием на его основную деятельность. В его руках можно увидеть стеклянную горлянку с пилюлями бессмертия. Дополняют образ различные сосуды и инструменты, а также веер, которым раздувают огонь в алхимической печи.
Ниже представлена предыстория Верховного владыки Лао Цзюня. Эта страница послужит перебивкой между главами новеллы. Для удобства текст с картинки помещён ниже.
Во Дворце Нефритовой заводи не утихала суета. Феи-служанки весь день проводили в хлопотах и спешке, стараясь накрыть столы к долгожданному Персиковому пиру. Вальяжно расхаживая по залу, Верховный владыка Лао Цзюнь любовался подготовленным для праздника убранством.
Мимо него проплыли феи с пустыми корзинками в руках, семеня крохотными ножками под длинными разноцветными юбками. Они направлялись к выходу, прямиком в Персиковый сад. Их провожала взглядом госпожа Сиванму. Небесная царица была поглощена приготовлениями к банкету, но всё же нашла время поприветствовать алхимика. “Вы посетили нас так рано, ещё ничего не готово. Мы едва успели разлить по кувшинам вино”, — сказала владычица после радушных приветствий. “Вам не стоит беспокоиться об этом, я решил проведать вас без приглашения”.
Царица предложила мудрецу расположиться за одним из банкетных столов и подождать, пока она закончит раздавать указания слугам. Лао Цзюнь, подобрав полы длинного одеяния, занял одно из мест для гостей. Со стороны дворцовых ворот послышались шум и крики. Феи, направлявшиеся в Персиковый сад, со слезами на глазах вернулись к своей владычице и с поклонами рассказывали ей ужасные новости. Великий Мудрец, которому было поручено охранять сад, съел все созревшие персики бессмертия, а им остались лишь маленькие и зелёные.
Сиванму тотчас же отправилась к Нефритовому императору, извинившись перед небесным алхимиком за случившуюся суматоху. Лао Цзюнь старался выражать сочувствие и сожаление, но в глубине души был рад тому, что назойливую обезьяну, то и дело отвлекавшую его истопников от работы, наконец-то выгонят с Небес. Он вальяжно проследовал к выходу, решив не мешать слугам разбираться с возникшей неприятностью.
Он долго расхаживал по просторам высших небесных сфер, пока на своём пути не встретил знакомого служителя. Тот выглядел очень встревоженным. Когда их взгляды встретились, даос взволнованно прокричал: “Великий Мудрец! Я видел его над тридцать третьим небом, он направлялся во дворец Тушита!”
После этих слов лицо Верховного владыки побледнело и стало одним цветом с окружавшими их облаками. Казалось, даже в зале Космического света услышали громогласный возглас: “Только не мой эликсир!”
