Главы XIII-XIV
Последнее восстание Сунь Укуна обернулось жестокой битвой, в результате которой его схватили и доставили к месту казни.
После этих событий. Небесный дворец.
– Тяньпэн, осознаёшь ли ты свой проступок? – спросил Нефритовый император.
– Осознаю. Я виноват, потому что помогал той, кого люблю.
– Нет! Ты вступил в сговор с яогуаем. Тебя видели ночью, накануне восстания Сунь Укуна. Вы тайно беседовали на Млечном Пути.
– Ха-ха-ха-ха! – Тяньпэн громко рассмеялся. – Хочешь моей смерти – так просто убей меня. К чему весь этот фарс?
– Какое наказание по закону предусмотрено за сговор с демонами? – Нефритовый император избегал взгляда Тяньпэна и обратился к толпе, собравшейся внизу.
Верховный владыка Лао Цзюнь вышел вперёд и сказал:
– Сговор с яогуаями может повлечь как лёгкое, так и тяжёлое наказание: разжалование, изгнание, смертную казнь… или повышение по службе.
– Повышение? Почему я об этом не знал?
– Разве Укуна мы не за это повысили?
– Вот чёрт, где-то я просчитался.
– Я должен быть казнён за мой проступок. Молю вас, бросьте меня в чан с вином, и я в нём утону. Так хочется вина…
– Так какое же наказание понесёт Тяньпэн по закону?
Присяжные начали предлагать свои варианты расправы над осуждённым адмиралом. Кто-то настаивал на изгнании, кто-то требовал казни. Но Нефритовый император счёл смертную казнь слишком лёгким наказанием для Тяньпэна.
– Но разве есть наказание хуже казни?
– Я думаю… – Император кивнул, и Лао Цзюнь подошёл к нему поближе. Тяньпэн, стиснув зубы, наблюдал, как они хихикали и о чём-то перешёптывались.
– Тяньпэн, благодари богов – тебя не казнят. Тебя сошлют в мир смертных. Будь благодарен его величеству за это, – с улыбкой сказал Верховный владыка.
– Подведите сюда Юэ и дайте им попрощаться, – усмехнулся Нефритовый император.
Богиня Луны, одетая в белое газовое платье, медленно подошла. Выражение её лица напоминало холодное и мрачное ночное небо.
– Ты как всегда прекрасна, – сказал ей Тяньпэн с улыбкой.
После долгого молчания Юэ ответила:
– Я хочу, чтобы ты запомнил меня такой.
– Обещаю: пока я жив, я буду искать пути к тебе.
– Когда ты отправишься на землю, ты всё забудешь. И меня тоже.
– Не забуду. Никогда не забуду.
– Ты будешь счастливее без этих воспоминаний, – Юэ подошла и поцеловала Тяньпэна в лоб. Незаметно она положила ему в рот красную пилюлю: – Проглоти её, и всё забудешь.
Она развернулась и убежала. Тяньпэн смотрел, как она исчезает в облаках.
Небесный генерал вывел на судилище девушку. Это была Яо.
– Докладываю Нефритовому императору: во время осмотра горы Хуаго я обнаружил её там одну. Не знаю, что она там разнюхивала.
– Разве её зовут не Яо? – спросил Нефритовый император с лёгкой улыбкой. – Ты такая молодая девушка… Почему решила примкнуть к яогуаям? Расскажи правду: куда бежали оставшиеся демоны горы Хуаго? Скажи – и я дарую тебе право вернуться к нам.
Яо была на удивление спокойна, на её лице не читалось страха:
– Только что меня уносили на себе яогуаи. Они громко ругались, но многих слов я никогда раньше не слышала. Среди этих слов было целое предложение, которого я никогда в жизни не встречала. Они поинтересовались, кем я хочу стать в будущем. Впервые в жизни меня спросили о моих желаниях.
– И чем же, чёрт возьми, Сунь Укун соблазнил такую чистую и невинную девушку, заманив её в царство греха? Яо, ты была такой простой и милой. Мне очень грустно видеть, в кого ты превратилась… – Нефритовый император выглядел печальным.
– Ещё среди этих фраз было кое-что… – Яо подпёрла подбородок рукой и надолго задумалась. – Вроде, оно звучало как: “Пожалуйста, заткнись”. Нет-нет-нет, никакого “пожалуйста” там не было. Эх, всё никак вспомнить не могу.
Один генерал из толпы не удержался от смеха.
– Кто там смеётся?! – крикнул Нефритовый император. Конечно, никто не признался, и каждый бог изо всех сил старался выглядеть печальным.
– Что там с адмиралом? – вдруг спросил кто-то, вспомнив о Тяньпэне. В этот момент его пытались сбросить в Колодец изгнанных бессмертных. Яо повернула голову в его сторону и замерла от ужаса. Она не смогла сдержать слёз.
– О, боги! – воскликнул он, когда его столкнули вниз. Вскоре он увидел ещё одну фигуру, летящую следом. Похоже, это была Яо. Она походила на падающий лист, уносимый ветром к далёкому горизонту.
Облака и туман рассеялись, и Тяньпэн увидел пейзажи земного мира. Внизу виднелась мирная горная деревня. Она всё приближалась и приближалась.
Однажды свиноматка в деревенском свинарнике с удивлением посмотрела на новорождённого поросёнка. Остальные поросята суетились вокруг, но только этот пытался выпрыгнуть из загона. Вдруг он что-то выплюнул изо рта. Это была красная пилюля.
Небесный дворец
В зале стоял палач, пришедший с места казни.
– Так что там с этой демонической обезьяной?
– Докладываю, ваше величество: он получил пятьдесят тысяч ударов молнией – и всё ещё жив.
– Так порубите его!
– Докладываю! После трёх тысяч порезов эта демоническая обезьяна всё ещё жива!
– Что насчёт огня?
– Докладываю! Сжечь его не удалось!
– Тогда приведите три сотни небесных волков, пусть они разорвут его на куски! Три сотни орлов, чтобы они склевали его плоть!
– Он всё ещё жив?
– Докладываю! Его разорвали на куски!
– Да, очень хорошо, доложите…
– Но…
– Но что?
– Он всё ещё жив.
Нефритовый император встал, он выглядел шокированным:
– Почему вы не можете убить его?
Гуаньинь, стоявшая рядом, слегка улыбнулась и сказала:
– Эта обезьяна волшебная, порождённая Небом и Землёй. Пока живо его сердце – его невозможно убить.
– Я не верю, что в этом мире существует кто-то, кого даже я, Император Небес, не смог бы уничтожить. Я запытаю его до смерти!
– Всё же есть один способ, – тихо ответила Гуаньинь.
Цзысю привели к Нефритовому императору.
– Бодхисаттва рассказала тебе всё. Ты знаешь, что делать?
Цзыся молчала.
– Когда увидишь, ты поймёшь, что его нельзя оставить в живых, – сказала Гуаньинь.
– Иди, – велел Император.
Цзыся шагала вперёд, шаг за шагом. Она не смела поднять взгляд, просто считала шаги. Сто шагов. Она почти дошла до него.
Под ногами была кровь.
И вдруг она услышала знакомый голос:
– Ха, вот и ты здесь.
Она подняла голову и увидела…
Перед ней возвышалась огромная бронзовая платформа с колонной, уходящей в небо. То, что было приковано к ней, едва ли можно было назвать живым существом.
– Я знал, что ты придёшь, – прохрипело нечто.
Цзыся долго смотрела на него, потом тихо спросила:
– Ты меня ждал?
– Ждал? Нет-нет. Я… просто знал, что ты придёшь.
Он замолчал, но затем снова заговорил:
– В тот день я обещал вернуться, чтобы мы посмотрели на закат. После Персикового пира… Я очень хотел… То море у горы Хуаго… Я часто туда приходил… Смотреть на солнце… Заходящее солнце… Я думал… Хотел сказать… Когда ты приходила… Я хотел сказать тебе, что закат на Хуаго… очень…
Кровь капала с его головы и затекала в иссечённый рот, но он старался произносить каждое слово очень чётко. В потухших бусинах, в которых едва угадывались глаза, светилась надежда.
– Ты держался ради того, чтобы сказать мне это? – спросила Цзыся.
– Вообще… Я всегда хотел сказать, что твои сны когда-то были реальностью… Когда Хуаго ещё не была разорена войной… Я видел белку, которая любила встречать закат, сидя на ветвях деревьев.
– Я никогда не была белкой. Меня соткали из облаков Западного Неба. Это были всего лишь сны, – сказала Цзыся. Внезапно её голос стал резким: – Сунь Укун, кем ты себя возомнил? Я… я презираю тебя! Я — небесная богиня, и не могу иметь ничего общего с обезьяной. Ты — яогуай! Не божество, не святой! Запомни это! Мы никогда не были и не будем на равных!
– Что ты имеешь в виду? Я… я говорил не об этом… – прошептало существо.
– Хватит жить мечтами! Грезишь о закате? Ты проиграл, и твой путь окончен! Очнись и перед смертью навсегда запомни свой настоящий титул. Ты — Царь демонов! Не мечтай о бессмертии: яогуаи не способны достичь божественности! – она наклонилась к нему, глядя в кровоточащие глаза. – Запомни навсегда: небо горы Хуаго на самом деле чёрное. Там не бывает заката.
Он молчал. Небеса затаили дыхание.
– Так и есть… Всё так и есть… – наконец сказал Сунь Укун.
– Ты всё понял? – спросила Цзыся.
– Всё так… как есть…
Две точки, бывшие его глазами, начали тускнеть и вскоре исчезли. Тело казалось безжизненным.
– Демоническая обезьяна мертва! – возликовали боги.
– Отнесите останки в мою алхимическую печь. В них много духовной энергии. Я хочу переплавить её в эликсир, – крикнул Великий владыка Лао Цзюнь.
Несколько небесных генералов оттолкнули Цзысю и поднялись на платформу, чтобы унести тело.
– Эй, у него в руке что-то! Я не хочу к этому прикасаться.
Воины пронесли его мимо Цзыси. Она ясно увидела то, что крепко сжимала костлявая рука. Это был пурпурный плащ.
Пятьсот лет спустя. Человеческий мир, чёрный лес
Белый силуэт легко скользнул в ночи, словно серебряная вспышка на дне глубокого моря.
– Сяо Байлун, ты сходила к родителям? Что делала так долго? – сказал Чжу Бацзе. – Пока я тебя ждал, отверг сотни прекрасных девушек. Все думали, что я жду какую-нибудь ослепительную красавицу, а явилась грязная лошадка.
– Да-да, продолжай мечтать. Где тело… учителя? – спросила Сяо Байлун.
– Ты про голову? Она… Где же она… Вроде, его ноги вчера были где-то здесь…
– Бацзе, ты подонок! Как ты… как ты мог?!
– О, мир катится под откос. Даже лошади научились ругаться. И плакать. Зачем тебе его тело?
– Я путешествовала без отдыха, днями и ночами… Я просто надеялась вернуть его, но… – Сяо Байлун не смогла продолжить.
– Даже будь ты лошадью, способной мчаться тысячу ли, ты бы не угналась за его душой. К чему эти переживания? Хочешь хранить тело как сувенир? Позволь открыть тебе секрет: люди после смерти выглядят не очень-то красиво. Он тебе не был так нужен при жизни, а теперь ты плачешь.
– Я… я не верю, что он мог вот так погибнуть. Должен быть шанс вернуть его к жизни. Разве Сунь Укун не ушёл искать его душу?
– Сунь Укун… хм. Если бы он мог вернуться, давно бы уже вернулся. Наверное, закрутил шашни с какой-нибудь обезьянихой и теперь живёт припеваючи. Я бы тоже не отказался от счастливой поросячьей жизни…
– Каждый день думаешь только о красотках да свиноматках!
– А о чём думаешь ты? О том, как позволить возлюбленному кататься на тебе верхом?
– Чжу Бацзе, ты!.. Ты знал, что я была превращена в лошадь в наказание за то, что отказалась выйти за небожителя! Я имею такой облик не по своей воле!
– Ах да, это же так удачно вышло. Как раз в тот день учитель говорил, что ему очень нужна лошадь, а тут прибежала… Ладно, не буду ругаться при девушках. Когда ты в лошадином обличье, я всегда забываю про твой пол.
– Это не твоё свиное дело! И вообще, я научилась многим грязным словечкам, пока путешествовала с вами тремя, слушая ваши склоки каждый день!
– Тебе не стоит быть такой. Отец явно будет не в восторге.
Сяо Байлун вскрикнула и снова расплакалась. Чжу Бацзе вздохнул и похлопал её по спине:
– Поплачь, поплачь. Лучше выплакаться. Они все ушли. Теперь остались только мы. Побереги себя.
– Ой… Чжу Бацзе, не надо так. Когда ты вдруг становишься таким нежным, это начинает меня пугать…
– Эх, были времена… Я, старый кабан, тоже бывал нежным…
– Ха-ха… нежный старый кабан… – Сяо Байлун вдруг рассмеялась сквозь слёзы.
Чжу Бацзе рассмеялся вместе с ней:
– Смешная шутка, да? Моя коронная. Ни одна девушка не может удержаться от смеха.
Он поднял голову и не мог оторвать взгляд от неба. Оно походило на огромную тёмную тень. Луны на нём не было.
В то же время на Восточных Небесах
– Демоническая обезьяна схвачена! – раздались радостные возгласы в Небесном дворце. Боги, казалось, устроили пиршество.
Цзыся стояла на облаке, глядя на дворец, окружённый войсками, словно накрытый железной бочкой. Её лицо оставалось спокойным. На нём не было ни печали, ни радости.
«Делай с этим что хочешь! Мне это больше не нужно. И вообще, этот плащ не красный, а пурпурный. Не верю, что он был соткан из облаков Западных Небес».
«Почему, потерпев поражение пятьсот лет назад, он вновь обречён на поражение? Сможет ли он когда-нибудь вырваться из мёртвой хватки богов?» – с этой мыслью Цзыся покинула место, где собирались небожители, и в одиночестве отправилась на самый край Неба.
«Подожди меня здесь, я скоро вернусь», – снова услышала она его голос.
«Я ждала пятьсот лет… но, похоже, ему это больше не нужно», – подумала она.
Кто-то стоял за её спиной. Она долго смотрела на море облаков и, наконец, решилась обернуться.
– Деточка, ты опять плачешь? – прозвучал знакомый голос. На неё с улыбкой смотрела пара глаз.
Сунь Укун стоял перед ней, словно никогда и не покидал этого места пятьсот лет назад. Он жевал персик, и его улыбка не была омрачена ничем из того, что произошло за эти годы.
– Сунь Укун? – Цзыся пристально посмотрела на него.
– Ты знаешь ответ, но всё равно спрашиваешь.
– Ты меня помнишь?
– Тебя разве не Яо зовут? Ха, ты так сердишься! Какая разница, каким именем я тебя назову?
– Разве ты не должен был уйти на Запад?
– Запад? На Западные Небеса? Я способен перевернуть вверх дном всё это место, и тогда оно станет Западными Небесами!
– Разве тебя только что не пленили в наказание за беспорядок, устроенный в Небесном дворце?
– Ха-ха-ха! Меня не пленяли с тех пор, как я переродился в алхимической печи пятьсот лет назад.
Цзыся внезапно ощутила волну смущения. Воспоминания пятисот лет смешались. Что было правдой, а что ложью? Сунь Укун действительно погиб? Слова, сказанные им, никогда не были реальностью? Может, ей всё просто показалось? Неужели та костлявая рука не сжимала пурпурный плащ?
Сунь Укун посмотрел на небо:
– Я не был здесь пять веков. Всё то же мрачное, душное небо… Подышать бы свежим воздухом!
Он протянул руку вверх, и Цзиньгубан превратился в луч золотого света, пронзивший своды. Небеса содрогнулись. В небе образовалась дыра, из которой хлынул огонь.
Цзыся стояла ошеломлённая. С тех пор, как Нюйва починила Небо, оно никогда не трескалось.
– Вот он, свежий воздух! Такой же свежий, как морской бриз у горы Хуаго! – Сунь Укун рассмеялся.
– Ты сошёл с ума! Это приведёт к катастрофе во всех трёх мирах!
– Давай спалим к чёрту весь этот разрушенный мир!
Казалось, он обезумел. Когда он поднял голову, Цзыся увидела: его глаза пылали огнём, а лицо стало свирепым. Во дворце кричали боги, всё вокруг погрузилось в хаос.
– Что произошло?! – закричал Лао Цзюнь.
– Должно быть, во дворце Тушита разожгли печь и не уследили за ней! Всё пылает тем же огнём, что вспыхнул пятьсот лет назад, когда обезьяна воскресла! – закричал Цзюйлиншэнь.
– Это не моя печь! – воскликнул Верховный владыка. – Этот огонь… Ах, смотри! Небо!
Боги закричали, подняв головы. Сиванму упала в обморок.
– Забавно, не правда ли? – с ухмылкой наблюдал Сунь Укун.
Пламя взмывало к Небесам, но Цзыся чувствовала сильный холод.
Сунь Укун посмотрел на неё и спросил:
– Знаешь ли ты, что находится за пределами неба?
Цзыся обхватила себя руками за плечи и покачала головой.
– И я не знаю. Но почему никто прежде не пытался туда заглянуть?
Огонь разгорался всё сильнее, а в Небесном дворце становилось всё холоднее и холоднее.
Лес духов в мире смертных
– Что происходит? – спросила Сяо Байлун.
Чжу Бацзе поднял взгляд и увидел, что небо на востоке покраснело. Красное зарево растекалось по нему, словно кровь, окрашивая всё вокруг в алый цвет.
– Так холодно! – сказала Сяо Байлун.
С неба падал снег, охваченный пламенем.
– Лишь однажды я видел подобное, – произнёс Чжу Бацзе. – Пятьсот лет назад.
Из леса доносился вой бесчисленных яогуаев.
Небесный дворец
– Скорее отправляйтесь на Запад и зовите Татхагату! – Нефритовый император высунул голову с нижнего уровня дворца и закричал во всё горло.
– Старик! – обезьяна подскочила и схватила его за шиворот. – Зачем ты здесь орёшь? За пятьсот лет так ничему и не научился? Я разочарован.
Он взмахнул рукой, и Нефритовый император с криком взмыл в воздух. Но тут же выскочил человек и поймал его. Это был Ша Уцзин.
– Ох, а ты хорош! – сказал Император. – Ты кем работаешь? Я тебя обязательно повышу.
Ша Уцзин несколько раз поклонился и сказал:
– Ваше величество, у меня лишь одно желание: вернуться на Небеса!
– О? Так ты преступник? – усмехнулся Император. – Искупил свои грехи?
Ша Уцзин дрожал, вытаскивая из-за пазухи почти целую вазу.
– Тогда, спасая царицу, я уронил её вазу. В отчаянии она изгнала меня с Небес. Годы напролёт я искал её осколки по всему миру и наконец собрал. Только… не хватает одного.
– О? В таком случае можно позволить тебе вернуться обратно. Ты полезный. У меня там тоже кое-что разбилось недавно…
– Я провёл в мире смертных пятьсот лет, чтобы найти все осколки! Если бы не указ следить за монахами, идущими на Запад, я мог бы…
– Слушай, у тебя ещё будет шанс найти последний кусочек. Но сначала… А! Сунь Укун идёт! Останови его скорее!
Ша Уцзин поднял посох, чтобы отразить удар, но Цзиньгубан откинул его назад. Вместе с ним взмыла в воздух и фарфоровая ваза.
– А-а-а! Нет! – Ша-сэн бросился вперёд, пытаясь поймать её. – Ох, какое счастье…
Группа небесных генералов бросилась в бой с Сунь Укуном, не замечая лежащего на полу Уцзина с вазой в руках.
– Остался только один кусочек… После стольких лет…
