Глава IX
За пятьсот лет до произошедших событий
– Знаешь, Небеса кажутся такими пустыми, – сказала Цзыся. – Здесь полно изысканных вещей, но все они совершенно бездушны. Ты знал об этом?
Никто не ответил, ведь рядом никого не было. Она говорила сама с собой, устремив взгляд в бескрайнюю тьму. Ей так хотелось поделиться этими словами с кем-нибудь другим. Она мечтала о дне, когда рядом окажется тот, кто выслушает всё, что она хранит в сердце. Но холод ночной вселенной оставался немым. Цзыся долго стояла на краю Небес.
Когда она возвращалась во дворец, то заметила странное свечение в Персиковом саду. Странно… звёзды ведь никогда не освещали его. Она услышала чей-то плач. Подлетев ближе, Цзыся увидела несколько больших звёзд, висящих прямо над садом. Они казались самыми прекрасными на всём Небе. Но звёзды нельзя перемещать без разрешения. Кто же осмелился это сделать?
В саду плакала девушка, а рядом кто-то суетился, пытаясь её успокоить. Обезьяна?..
– Девушка, долго ты ещё будешь рыдать? Я ведь просто пошутил.
– Нет! Ты съел все наши персики… Я доложу о тебе Сиванму!
– Так иди, жалуйся. Я её не боюсь. Единственное, чего я боюсь, так это того, что ты просидишь здесь всю ночь. Ты уже несколько часов плачешь — нас всех затопит! Сжалься. Я, между прочим, хочу спать. Сад скоро закрывается. Давай ты завтра придёшь в гости? Хочешь поплакать — делай это снаружи, дай мне отдохнуть.
– Нет…! Верни персики!
– Ну и жадина. Хочешь персиков? Пошли со мной на гору Хуаго — я тебе десять корзин соберу!
– Но ты съел больше десяти!
– Ладно! Двадцать корзин… сто корзин! Тысяча? Да ты безжалостна. Шантажируешь меня?
– Мне не нужны ваши гнилые персики из мира смертных!.. Если я не соберу ни одного персика бессмертия, Сиванму забьёт меня до смерти, когда я вернусь к ней… – чем больше Яо думала об этом, тем сильнее плакала.
– Так ударь её в ответ. Даже если не получится… попробуй укусить. Почему ты до сих пор плачешь?
– Кто ты такой, чтобы осмелиться сказать такое?!
– Моё имя — Сунь Укун.
Яо перестала плакать и непонимающе взглянула на него. Сунь Укун, кошмар Небес во плоти. Это имя часто звучало вместе с кровавыми историями. В годы войны между богами и яогуаями запах крови достигал самого Неба. Его имя всегда связывали с ошеломительными поражениями армии Чертогов. Он был зловещей тенью, нависающей над головами богов.
Потому что никто не был в состоянии его победить. Потому что среди тех, кто сражался против него в поединке, лишь один сумел вернуться живым. Небожители говорили, что он пожирал по десять человек в день. Что он был ростом с гору. Что там, где ступала его нога, ничто не выживало. И теперь он стоял перед Яо.
– Что не так? Имя моё не понравилось? – спросил Сунь Укун.
Цзыся вышла из-за деревьев и с улыбкой сказала:
– Да разве кто-то не слышал о славе Великого Мудреца, равного Небу?
– А ты, похоже, совсем меня не боишься, – Сунь Укун пристально посмотрел на неё.
– Почему я должна?
Он задумался на миг и сказал:
– Ты права. Какого чёрта все здесь дрожат при виде меня? Если бы боги думали так же, мне бы не пришлось вечно пребывать в саду в одиночестве.
– А деревья здесь в отличном состоянии, за ними явно хорошо ухаживают. Ты, оказывается, и в садоводстве разбираешься?
– Тьфу, садоводство! К чёрту его. На Небесах почти нет вещей с душой. Кроме деревьев в Персиковом саду и лошадей в Императорских конюшнях. Только с ними здесь можно по-настоящему подружиться.
– Твои друзья – деревья и лошади? Но ведь боги и будды то и дело пролетают мимо. Ты не нашёл никого, чтобы поговорить по душам?
– Ха, бессмертие не делает их хорошими собеседниками.
– Впервые слышу от кого-то такие слова.
– Мой учитель говорил: чтобы стать небожителем, нужно сперва освободиться от желаний и стремлений. Я считаю, что такое существование равносильно смерти.
Они долго обсуждали его учителя – патриарха Пути. Когда разговор иссяк, Укун обратился к Цзысе:
– Девушка, тебе лучше уйти отсюда. Родители наверняка отругают тебя за то, что ты находишься здесь.
– У меня нет родителей. Я родилась из пурпурных облаков Западного Неба.
– О? – Сунь Укун взял персик и откусил большой кусок. – Бедная сирота! Всё равно лучше уходи, у меня больше нет времени играть с тобой.
Цзыся улыбнулась ему и растворилась в белых облаках. Сунь Укун забрался на дерево, но сколько ни ворочался, уснуть так и не смог. Выйдя из Персикового сада, он увидел, что Цзыся всё ещё сидит на краю облаков неподалёку.
– Девушка, ты потерялась? Хватит ошиваться у входа. Местные подумают, что ты моя пурпурная собака.
Цзыся медленно поднялась и посмотрела на него.
– Раньше я могла просидеть здесь и тысячу лет, и никто бы не обратил на меня внимания.
– Вот как? Тогда извини за любопытство. Пойду прогуляюсь.
Сунь Укун прыгнул на облако и исчез.
– А это место выглядит неплохо. Здесь всё так сияет, похоже на Восточное море у подножия горы Хуаго, – сказал Сунь Укун, глядя на небесную реку. – Возьму-ка я ещё пару звёзд и отнесу их той плачущей девушке…
Он протянул руки и начал собирать звёзды Млечного Пути.
– Немедленно прекрати это! – раздался чей-то крик. Подняв взгляд, Сунь Укун увидел перед собой высокого, прекрасного юношу.
– А я-то думал, на Небесах живут только бородатые старики.
– Облик богов определяется их сердцем. Если мы не желаем быть старыми, мы не обязаны носить этот вид. Моё имя Тяньпэн, я хранитель Млечного Пути. Эти серебряные песчинки тысячелетиями укладывались здесь в строгом порядке. Прошу, перестань их перемешивать.
– Ха! Лучше не указывай мне. Чем строже запрет, тем сильнее желание его нарушить.
Сунь Укун взмахнул посохом – и серебряные звёзды рассыпались во все стороны.
– Стой! – крикнул Тяньпэн. Он прыгнул к Укуну и одной рукой удержал Цзиньгубан от нового взмаха.
– Немногие в этом мире способны схватить и остановить моё оружие, – ухмыльнулся Сунь Укун. – Мне не терпится увидеть твою силу. Я не отпущу тебя без хорошей драки!
После этих слов они схлестнулись. На Млечном Пути поднялся вихрь, готовый перевернуть всё Небо вверх дном! Видя, как река погружается в хаос, Тяньпэн встревожился. Сунь Укун этим воспользовался: сбил хранителя с ног и, когда тот попытался встать, Цзиньгубан уже был направлен в сторону его головы.
– Ну что, хватило? – спросил он с усмешкой.
– Ты хоть понимаешь, что натворил?! На создание порядка здесь ушли сотни тысяч лет труда! – взревел Тяньпэн.
– Чушь собачья, всего пара звёздочек перемешалась.
– Я тебя прибью! – Тяньпэн оттолкнул посох и бросился вперёд, полный ярости и растерянности. Но спустя несколько ударов снова оказался на земле.
– Что, будешь нападать ещё?
– Почему бы и нет!
И они сошлись ещё двадцать семь раз.
– Никогда не видел кого-то настолько сильно побитым, – выдохнул Сунь Укун. – Если сумеешь подняться снова — я буду восхищён!
– Я встану даже если буду мёртвым… – стиснув зубы, поднялся Тяньпэн.
– Ох, да зачем? Всё, что тебе нужно, – признать поражение. И на этом покончим. Почему мы должны быть врагами?
– Ты сломал то, что было мне дорого, и разрушил мой дом. Я тебя не прощу!
– Да почему разрушил-то? Пусть здесь теперь небольшой беспорядок, ты жить тут больше не можешь? С моей пещерой это место, конечно, не сравнится, но это же не беда!
– Тебе не понять, в твоём сердце нет места для любви, ты не способен оценить настоящую красоту…
– Ай, хватит нести чепуху. Вставай быстрее, я уже проголодался.
В этот момент с небес на Млечный Путь спустилась женщина в белом. Она закричала, бросилась к Тяньпэну и обняла его.
– Что случилось? Кто это с тобой сотворил? – с болью в сердце и слезами на глазах проговорила она.
– Всё в порядке, Юэ, – Тяньпэн улыбнулся, из уголка рта сочилась кровь. Он снова посмотрел на Сунь Укуна: – Он перемешал все твои звёзды! Я никогда это не прощу!
– Какой же ты дурак, какая разница, что со звёздами что-то не так!
– Но это твой многолетний труд. Ты столько лет трудилась над этой галактикой, а тут всего один день – и всё… Я бесполезен, просто бесполезен! – Тяньпэн был так расстроен, что готов был биться головой о землю.
Юэ схватила его за голову: – Ты глупый. Я создавала эту галактику ради тебя. Я размещала звёзды, чтобы тебе было приятно их видеть… Разве ты не понимаешь, что для меня ценно на самом деле?
Тяньпэн улыбнулся, на этот раз искренне. Он прильнул к Юэ, словно ребёнок. Она гладила его по голове, слёзы капали ему на волосы. Сунь Укун наблюдал это и чувствовал себя странно.
– Эй, вы меня игнорируете?
Никто не обратил на него внимания. Куда бы он ни пошёл, люди либо пугались, либо раболепно кланялись. Но такое он видел впервые.
– Пф, да им плевать на меня, они заботятся только о себе.
Возможно, каждый, рождаясь, думает, что мир существует только для него. Когда же он осознаёт ошибку, он взрослеет.
– Уходи, обезьяна. Я тебя прощаю, – сказал Тяньпэн.
– Как же быстро ты изменил своё мнение.
– Тебе не понять.
– Да? Может, попробуешь объяснить? Я как-то выучил семьдесят два превращения – твою болтовню уж точно пойму.
– Ах, должно быть, это Великий Мудрец, равный Небу, – сказала Юэ. – Я слышала, что ты был рождён из камня. Боюсь, людские мысли отличаются от твоих, и ты впрямь не сможешь их понять.
– Хочешь назвать меня глупцом?
– Ты очень сильно отличаешься от нас. Люди рождаются несовершенными, они страдают из-за этого и всю жизнь стремятся исправить свои недостатки. Боги тоже несовершенны, но мы лишены стремлений, а значит – страданий. Не буду лгать, но ты лишён подобных проблем, ведь ты порождён самой природой. И всё же, когда-нибудь ты разглядишь в своей душе тень, – сказал Тяньпэн.
Сунь Укун пробормотал что-то себе под нос, затем повернулся и ушёл от небесной реки, на этот раз пешком. Юэ смотрела ему вслед и невольно сказала:
– Он, кажется…
– Что? – спросил Тяньпэн.
– Не знаю. Давай оставим его в покое.
Когда Сунь Укун вернулся в Персиковый сад, он увидел Цзысю, всё ещё стоящую у облаков.
– Ты провела здесь весь день? За чем наблюдаешь? – не удержался Сунь Укун.
– А с какой целью ты спрашиваешь?
– Откуда мне знать? Сегодня чертовски невезучий день — натыкаюсь на всяких странных людей, говорящих странные вещи. Похоже, не лучшее время, чтобы выходить наружу.
– И почему другие никогда не спрашивают, за чем я наблюдаю? А ты спросил?
– Понимаешь, я от природы любопытный.
– Ты действительно отличаешься от них.
– Ах, ты только заметила? Да, представь – я покрыт шерстью.
– Мне всегда нравилось находиться здесь. За десятки тысяч лет ты единственный, кто спросил меня об этом.
– Но ведь мне, и правда, интересно!
– А у тебя, и правда, есть душа.
Сунь Укун был потрясён и не знал, что на это ответить.
